Трагические события разворачивались в ночь на 10 июня. Беспилотник, запущенный с украинской стороны, нацелился на здание, которое для Севастополя значит больше, чем просто музей. Речь о панораме «Оборона Севастополя 1854–1855 гг.» — полотне, которое называют одним из главных символов города-героя. Удар пришёлся в кровлю. Вспыхнул пожар четвёртой, высшей категории сложности. Внутри, в кольце огня, оказался шедевр Франца Рубо.
Глава региона Михаил Развожаев прокомментировал произошедшее без дипломатических уловок:
«Варвары и нелюди. Целенаправленно били по тому, что нам свято. Только отмороженные могут уничтожать музей».
На месте работали сотрудники МЧС, прокуратуру лично возглавил прокурор Севастополя Андрей Шевцов. Директор музея Михаил Смородкин заявил: утрата для всей страны тяжелейшая, но точные выводы — только после завершения разбора завалов и экспертизы.
То, что пытались стереть с лица земли
Спросите любого севастопольца: панорама Рубо — это не просто картина. Это машина времени, застывшая в масле. В 1901 году императорский двор заказал Францу Рубо батальное полотно к полувековому юбилею обороны.
Художник, уроженец Одессы, сын французского книготорговца, всегда подчёркивал: «Я русский живописец».
Месяцами он корпел над архивами, ездил на Малахов курган, писал этюды, встречался с ветеранами Крымской войны. Само гигантское полотно рождалось в баварском предместье Мюнхена — Рубо работал вместе с двумя десятками студентов Академии художеств, а также живописцами Шенхеном, Мерте, Фрошем.
Результат — 115 метров длины, 14 метров высоты, полторы тысячи квадратных метров масляной живописи, на которой ожили четыре тысячи человеческих фигур. В центре сюжета — бой 6 июня 1855 года, когда 75 тысяч русских солдат остановили 173-тысячную армию коалиции (британцы, французы, турки, итальянцы). Отчаянное сопротивление, которое сами участники называли чудом, Рубо запечатлел так, что, стоя на смотровой площадке в круглом здании (построено в 1904-м), зритель буквально оказывался внутри сражения.
Как шедевр уже воскресал из пепла — 1942 год
Трагедия 2026-го удивительным образом повторяет судьбу панорамы времён Великой Отечественной. 25 июня 1942-го вражеский снаряд прямым попаданием разбил вышку здания. Огонь охватил полотно. И тогда случилось то, что иначе как подвигом не назовёшь. Восемнадцать курсантов курсов командиров Береговой обороны Черноморского флота вместе с преподавателем Булгаковым и капитаном Пучковым ринулись в горящее здание.
Воды не было — пламя сбивали шинелями, а потом собственными телами. Флагманский артиллерист Георгий Терновский, чьи воспоминания сохранил член Военсовета Илья Азаров, рассказывал: когда один из вынесенных кусков холста загорелся на земле, художник Дома флота Семен Аннопольский бросился на него, катаясь в пламени. За ним легли курсанты Александр Кислый, Иван Пятопалов и ещё двое. Они сбивали огонь, рискуя сгореть заживо. Ранены и обожжены были все. Но они спасли 86 фрагментов — почти 85% полотна, а также 22 авторские зарисовки Рубо и его портрет кисти Алимова.
На следующий день куски, зашитые в матросские одеяла, погрузили в ящики. И нашли место для 30 ящиков на лидере эсминцев «Ташкент» — последнем корабле, уходившем из осаждённого Севастополя. Дальше были Новороссийск, Новосибирск, Подмосковье, Москва. Реставраторы насчитали шесть тысяч пробоин. Восстанавливать весь холст целиком не стали бы, но советские мастера совершили чудо: заново написали утраченные фрагменты неба с восходящим солнцем, добавили новые сценки («Кок в землянке», «Денщик у бочки с водой»), опираясь на архив Рубо. В 1954-м панорама открылась вновь.
Что уцелело на этот раз? И кто заплатит?
Казалось бы, огонь 2026 года не оставил камня на камне. Но есть обнадёживающая деталь. На 11 июня в Севастополе была запланирована выставка «Рубо.170» к 170-летию мастера. Экспозицию смонтировали не в пострадавшем здании. Главное: на ней представлены два подлинных фрагмента, только что вернувшиеся из московской реставрации. Это «Штурм 6 июня 1855 г.» (также известен как «Атака») и «Левее Юферова». Их написал сам Франц Рубо ещё при работе над панорамой. Заместитель директора музея Альбина Тищенко незадолго до атаки говорила: «Впервые после Великой Отечественной в Севастополь возвращаются два подлинных фрагмента». Они целы. Огонь их не тронул.
А значит, есть от чего оттолкнуться. Военкор Александр Коц уже высказался предельно жёстко: «Холст можно возродить. Это уже делали. После немцев в 1942-м из огня спасли 86 кусков, шесть тысяч пробоин. Сделаем и сейчас. По фрагментам соберём. Напишем заново. Откроем — назло. А им — счёт пришлём отдельно. По каждому квадратному сантиметру полотна. По каждой фигуре. По каждому имени защитника Севастополя, которое Рубо вписал в свою панораму».
Севастополь сегодня держит свою четвёртую оборону. Первая — Крымская война. Вторая — Великая Отечественная. Третья — после развала СССР. И всякий раз враг бьёт по панораме как по живому символу. И всякий раз она восстаёт. Те, кто уничтожил шедевр в 2026-м, должны понять: у нас уже есть инструкция по воскрешению. Мы писали её кровью в сорок втором. Напишем и сейчас.
Сегодня «Оборона Севастополя» ранена. Но она не сдалась. Просто теперь у неё появилась ещё одна, четвертая, глава обороны.
