Казалось бы, что может быть справедливее? Женщина, которая полвека дарит нам эмоции на экране и на сцене, — живой символ русской актёрской школы, человек, которого в стране знают и любят без преувеличения все. Но, как выяснилось, для некоторых даже такой очевидный факт — это яблоко раздора.

Оксана Мысина, актриса, которая предпочла солнечную Грецию России ещё задолго до известных событий (с 2018 года, если быть точными), разразилась гневным постом. Её возмутило буквально все: и то, что Неёлова не уехала, и то, что она вообще появилась в Кремле, и то, что «посмела» принять награду. Но особенно «пронзительно» прозвучал упрек: а почему Марина Мстиславовна не защитила свою коллегу по «Современнику» Лию Ахеджакову?

Вот тут и хочется остановиться и спросить: а судьи кто?

Давайте начистоту. Мысина, которая никогда не работала в «Современнике» и вряд ли знает внутреннюю кухню театра изнутри, вдруг берет на себя смелость судить о предательствах внутри труппы. Это как если бы сосед с верхнего этажа начал учить вас жить, основываясь на слухах из подъезда.

Но суть не в географической удалённости, а в той логической ловушке, в которую попадают многие релоканты. Оказывается, если ты остался в стране, работаешь на зрителя и принимаешь заслуженные почести — ты «бессовестный». А если когда-то выступал с антигосударственными лозунгами и покинул театр сам, превратившись в знамя русофобии, — ты вдруг становишься «жертвой произвола».

Мысина в своём монологе так ярко живописала «ужасы» Кремля, что невольно вспоминаешь: а где был этот пафос, когда награды получали те же самые люди, которых сегодняшние критики считают эталоном свободы? Чулпан Хаматова спокойно заходила в Кремль и получала ордена из рук Путина. И никто не услышал, чтобы после этого раздавались такие же истеричные вопли о «диктатуре» и «предательстве».

Видимо, память у «греческой беглянки» очень избирательная. Или логика работает только в одном направлении: когда удобно — молчим, когда хочется хайпа — кричим.

А история с Ахеджаковой, которую Мысина пытается представить чуть ли не политической узницей, и вовсе выглядит как дешевый театральный штамп. Лия Ахеджакова — великая артистка, этого у неё не отнять. Но она сама выбрала путь откровенных антигосударственных выпадов, появления с флагами Украины на гастролях и участия в сомнительных политических акциях.

Когда человек публично плюет в сторону своей страны, он должен понимать: государственный театр — это не его личная студия. Это как если бы вы пришли в гости к другу и начали оскорблять его жену, надеясь, что вас продолжат угощать чаем. Уволилась она сама, как только почувствовала, что её поведение перестало соответствовать статусу государственной актрисы. Никто её не «изгонял» — это либеральный миф, который так удобно эксплуатировать для слезливых постов.

Этот скандал, раздутый Мысиной, на самом деле очень чётко обнажает главную болезнь релокантской эмиграции. Им мало просто уехать. Им нужно, чтобы те, кто остался, чувствовали себя виноватыми. Им нужно, чтобы мы здесь, в России, ходили с опущенными головами и каялись за то, что мы любим свою страну и своих героев.

Но не выйдет.

Марина Неёлова получила свою награду не за политические лозунги, а за труд. За тот самый «Герой Труда», в названии которого заложен глубокий смысл. Пока одни строчат гневные опусы из тёплых стран, переживая за чужие карьерные перипетии, другие — создают культурный код нации.

И когда кто-то пытается учить нас, кого чествовать, а кого травить, возникает один-единственный вопрос: а не слишком ли много вы на себя берете, господа хорошие? Мы сами решим, кого считать героями. И уж точно не по указке тех, кто променял Родину на греческие оливки.

Обидно за Неёлову? Конечно. Но ещё обиднее смотреть на людей, которые так стремительно теряют остатки совести и чувства реальности. Судя по всему, чем дальше от России, тем сложнее отличить правду от вымысла.